4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом

Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом, где можно спрятаться ото всех. Она любила ночь и звезды. К потолку, выкрашенному в тем­но-голубой цвет, она сама прикрепила сверкающие в темноте звезды и планеты. На зеркале туалетного сто­лика красовалась наклейка с автомобильного бампера: «Прочь с дороги, астероиды!», а по стенам она разве­шала огромную рельефную карту Луны, плакат из «Альманаха звездочета» и вырезанные из журналов фотографии Плеяд, туманности Конская Голова и пол­ного солнечного затмения 1955 года.

Мэри-Линетт зевнула и побрела в ванную, захватив по пути джинсы и футболку. Спускаясь по лестнице и расчесывая на ходу волосы, она 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом услышала голоса, до­носящиеся из гостиной.

Голос Клодин... И еще мужской голос, но не Марка: по будням он обычно уходил к своему другу Бену. Го­лос был незнакомый.

Через кухню Мэри-Линетт заглянула в гостиную. Там на кушетке сидел парень. Виден был лишь его белокуро-пепельный затылок. Пожав плечами, она взялась за дверцу холодильника и вдруг услышала свое имя.

— Мэри-Линетт очень дружна с ней, — быстро, но с легким акцентом говорила Клодин. — Помню, не­сколько лет назад она помогала ей чинить загон для коз.

Разговор шел о миссис Бердок!

— ...Почему она держит коз? Помню, она говори­ла Мэри-Линетт 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом, что это будет для нее подспорьем, когда она уже не сможет выбираться из дому доста­точно часто.

— Как странно. — Голос у парня был ленивый и без­заботный. — Что она хотела этим сказать?

Замерев на месте, Мэри-Линетт внимательно вгля­дывалась в то, что происходило в гостиной. Она увиде­ла, как Клодин пожала плечами в своей легкой очаро­вательной манере.

— Должно быть, она имела в виду молоко: сейчас у нее каждый день есть свежее молоко. Ей не приходит­ся ходить в магазин. Но я не знаю. Вам лучше спросить у нее самой. — Клодин улыбнулась.

«Час от часу не легче 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом, — подумала Мэри-Линетт. — С какой стати этот парень явился сюда и расспрашива­ет о миссис Бердок?»

Ну конечно! Наверное, это полицейский или кто-то в этом роде. Возможно, офицер ФБР. Однако по голосу не скажешь: звучит слишком молодо для полицейского. Разве что это сыщик, который собирается внедриться в школу. Мэри-Линетт потихоньку проскользнула в кух­ню, откуда все было лучше видно.

Но ее постигло разочарование. Для агента ФБР па­рень явно был слишком молод. Да и на детектива, како­го ожидала увидеть Мэри-Линетт — проницательного, умного и целеустремленного, — он тоже не тянул. Это был всего лишь самый красивый юноша, какого 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом она видела в своей жизни. Высокий, тонкий, изящный, он сидел у журнального столика, вытянув перед собой длинные ноги. Выражением лица он походил на большого симпатичного кота: резкие черты, слегка рас­косые озорные глаза и обезоруживающая ленивая усмешка.

Нет, не просто ленивая, подумала Мэри-Линетт, а дурацкая и льстивая. А может, даже тупая. Красивые парни не производили на Мэри-Линетт впечатления, если только не были худощавыми и темноволосыми и если с ними не было интересно, как... ну, как с Джереми Лаветтом, например. У роскошных парней, этаких ле­нивых больших котов, нет никаких стимулов развивать свой ум. Они самовлюбленные и 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом тщеславные, и их ко­эффициента умственного развития хватает лишь на то, чтобы кое-как переползать из класса в класс.



Вот и этот парень в гостиной выглядит каким-то сон­ным и расслабленным.

«Какое мне дело, для чего он к нам заявился. Пойду-ка я лучше к себе наверх».

Но тут парень поднял руку и, повернувшись впол­оборота, помахал ей в знак приветствия. Он не смотрел на Мэри-Линетт, но явно дал понять, что обращается к ней. Теперь она видела его профиль.

— Привет!

— Мэри-Линетт, это ты? — окликнула ее Клодин.

— Да. — Открыв дверцу холодильника, Мэри-Ли­нетт чем-то шумно громыхала. — Я 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом ищу банку с соком. Мне нужно идти, я спешу.

От досады и растерянности у нее сильно забилось сердце. Так, он ее заметил. Возможно, подумал, что она на него загляделась. Привык, наверное, что все вокруг на него пялятся. Подумаешь, тоже мне красавчик!

— Подожди, подойди к нам на минуту, — позвала Клодин.

«Нет!» Мэри-Линетт понимала, что ведет себя по-детски глупо, но ничего не могла с собой поделать. Она продолжала греметь бутылками в холодильнике.

— Иди сюда, познакомься с племянником миссис Бердок!

Мэри-Линетт застыла на месте, невидящим взглядом уставившись на шкалу термометра. Из открытого холодильника тянуло холодком. Мэри-Линетт поставила вниз 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом бутылку с абрикосовым соком и не глядя выта­щила из упаковки банку кока-колы.

«Какой племянник? Что-то я не слышала, чтобы миссис Бердок упоминала о каком-то племяннике».

Правда, она никогда не слышала ничего и о пле­мянницах миссис Бердок, пока они здесь не появи­лись. Миссис Бердок не особо распространялась о сво­ей семье.

Итак, это ее племянник... Так вот почему он спра­шивает о ней! Но знает ли он? А может, он с сестричка­ми заодно? Или он приехал после них? Или... В полном смятении она вошла в гостиную.

— Мэри-Линетт, это Эш. Он 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом приехал навестить свою тетю и сестер, — прощебетала Клодин. — Эш, это Мэри-Линетт, Та самая, которая так дружит с твоей тетей.

В воображении Мэри-Линетт мгновенно пронеслось видение: Эш медленно поднимается. Его движения пол­ны восхитительной ленивой грации сродни неторопли­вому потягиванию сонного кота.

— Привет!

Он протягивает руку. Мэри-Линетт касается ее влаж­ными и холодными от банки с колой пальцами и смот­рит ему в лицо.

— Привет.

На самом деле все было совсем не так.

Входя в гостиную, Мэри-Линетт опустила глаза и смотрела под ноги, на ковер. Поэтому она хорошо раз­глядела его теннисные туфли фирмы «Найк» и потертые 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом на коленях джинсы. Потом он встал, и Мэри-Ли­нетт обратила внимание на его футболку с мрачным рисунком — черный цветок на белом фоне. «Наверное, эмблема какой-то рок-группы», — подумала она. Когда ее взгляд скользнул по протянутой для рукопожатия руке гостя, она, пробормотав приветствие, автоматически к ней прикоснулась и взглянула ему в лицо. И... про­изошло нечто необъяснимое.

Мэри-Линетт показалось, что она прикоснулась к его сути, вторглась в самые потаенные уголки его сознания, что он перед ней беззащитен.

Эй, разве ты меня знаешь?

Нет, она его не знала. В том то и дело. Она его не знала 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом, но чувствовала, что знает. Казалось, будто кто-то проник в нее и коснулся ее позвоночника электри­ческим током. Это было крайне неприятно. Комната окрасилась в блеклый розовый цвет. У Мэри-Линетт перехватило дыхание, и она ощутила, как на шее пуль­сирует жилка. Это тоже было неприятно. Но если сло­жить все эти ощущения воедино, то в целом было похо­же на легкое головокружение, наподобие... наподобие того, которое она ощущала, глядя на туманность Ла­гуна. Или когда представляла себе галактики, соби­рающиеся в скопления и сверхскопления — все круп­нее и крупнее, пока их размеры не выходили за грани воображаемого, и 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом ей не начинало казаться, будто она летит в пропасть...

Вот и сейчас она падала. Она не видела ничего, кро­ме его глаз. Это были странные глаза. Они, словно приз­мы, меняли цвет — как звезды, которые наблюдаешь сквозь плотный слой атмосферы. Только что они были голубыми, а теперь — золотистые... фиолетовые...

Прекрати! Пожалуйста, я не хочу, мне это не нра­вится!

— Как приятно видеть новое лицо, правда? У нас здесь очень однообразная, скучная жизнь, — прогово­рила Клодин совершенно будничным, хотя и слегка взволнованным голосом.

Мэри-Линетт внезапно очнулась и отпрянула, слов­но Эш протянул ей не руку, а змею. Она старалась смот 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом­реть на что угодно, только не на него. Ей казалось, буд­то она только что избежала смертельной опасности.

— Что ж, — произнесла Клодин со своим очаро­вательным акцентом, теребя прядь волнистых тем­ных волос, что случалось, только когда она очень нервничала. — М-м... может, вы уже знакомы друг с другом?

В гостиной стояла тишина.

«Надо ведь что-то сказать, — в оцепенении подума­ла Мэри-Линетт, уставившись на облицованный плит­кой камин. — Иначе это будет как-то странно. Я по­ставлю Клодин в неловкое положение.

Но что же все-таки сейчас произошло? Неважно. Потом разберемся».

Мэри-Линетт судорожно сглотнула и 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом изобразила на лице подобие улыбки:

— Ну, и надолго вы к нам?

Она сделала ошибку, взглянув на него. Все повтори­лось снова. Но не так ярко, как прежде, — возможно, потому, что в этот раз она к нему не прикасалась. Одна­ко ей вновь показалось, будто ее ударило током.

А Эш выглядел как кот, получивший пинка: шерсть дыбом, несчастный, удивленный...

«Ну, наконец-то пришел в себя», — подумала Мэри-Линетт. Они неотрывно смотрели друг на друга, а комната медленно кружилась, окрашиваясь в розовый цвет.

— Кто ты? — спросила Мэри-Линетт, попирая все приличия.

— А ты кто? — спросил он тем же тоном.

Они продолжали пристально смотреть 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом друг на друга.

Клодин слегка прищелкнула языком и убрала со сто­ла томатный сок. Мэри-Линетт испытывала неловкость перед мачехой, но сейчас ей было не до нее. Все ее со­знание сконцентрировалось на молодом человеке, на безмолвной схватке с ним. Она пыталась избавиться от странного ощущения, будто оказалась частью голово­ломки, которая только что совпала с другой.

— Ну, так... — начала Мэри-Линетт натянутым го­лосом в тот самый момент, когда Эш отрывисто произ­нес те же самые слова: «Ну, так...»

Они опять молча уставились друг на друга. Нако­нец Мэри-Линетт удалось оторвать от него взгляд. Что-то 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом щелкнуло в ее сознании, и она вспомнила:

— Эш, — сказала она. — Эш. Миссис Бердок что-то говорила о тебе... о маленьком мальчике по имени Эш. Я не знала, что она рассказывает о своем племян­нике.

— Внучатом племяннике, — уточнил Эш. Его голос звучал не совсем уверенно. — А что она говорила?

— Что ты был скверным мальчишкой и, возможно, когда вырастешь, станешь еще хуже.

— Ну, в этом она была права. — Внешне Эш несколь­ко расслабился, будто почувствовал наконец почву под ногами.

Мэри-Линетт тоже немного успокоилась, ее сердце билось ровнее. Она обнаружила, что, когда концентри­руется и не смотрит на него, непривычные 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом ощущения отступают.

«Дыши глубже! — приказала она себе. — И пусть все идет, как идет. Ничего не случилось. Подумаешь об этом позже. А что важно сейчас?»

Сейчас важно вот что: во-первых, этот парень — брат тех девушек; во-вторых, он может быть замешан в том, что случилось с миссис Бердок; и, наконец, если он не замешан в этом, то может поделиться с ней какой-ни­будь информацией. Например, он может знать, не оста­вила ли его тетя завещание, а если да, то кому достанут­ся фамильные ценности.

Она искоса следила за Эшем. Он явно сник, дышал ровнее и спокойнее.

Они оба пришли 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом в себя.

— Итак, Ровена, Кестрель и Джейд — твои сестры, — проговорила Мэри-Линетт со всей вежливой небрежностью, на которую только была способна. — По-моему, они очень... милы.

— Я не знала, что ты с ними знакома, — сказала Клодин, и Мэри-Линетт только теперь заметила, что ее мачеха застыла в дверях, опираясь изящным плечиком о косяк двери, скрестив руки на груди и держа кухонное полотенце. — Я сказала Эшу, что ты не встречалась с ними.

— Мы с Марком были у них вчера.

При этих словах в лице у Эша что-то вспыхнуло. И тут же исчезло — прежде, чем Мэри-Линетт смогла сообразить, что это 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом было. Но ей почудилось, будто она стоит на краю обрыва под пронизывающим ветром.

Почему? Что могло быть плохого в том, что она встречалась с девушками?

— Ты и Марк... Марк, должно быть... твой брат?

— Именно так, — сказала Клодин, все еще стоя в дверях.

— А у тебя есть еще братья или сестры?..

Мэри-Линетт прищурилась.

— Ты что, проводишь перепись населения?

Эш изобразил слабое подобие своей высокомерной ленивой улыбки.

— Просто я предпочитаю знать, с кем дружат мои сестры.

«Интересно, зачем?»

— Думаешь, им необходимо твое одобрение?

— Безусловно. — На сей раз его улыбка выглядела естественней. — Мы — старомодная семья. Очень ста­ромодная.

Мэри-Линетт 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом застыла с открытым ртом. Но в ту же минуту ее охватила внезапная радость: сейчас ей не нуж­но думать об убийстве миссис Бердок, о розовом тума­не или о том, что известно этому парню. Сейчас нужно действовать.

— Значит, у вас старомодная семья, — проговорила она, сделав шаг вперед.

Эш кивнул.

— И ты — за старшего.

— Да, здесь я за старшего. А дома — мой отец.

— И ты собираешься диктовать своим сестрам, с кем им дружить? Может, ты и друзьями своей тети интере­суешься?

— Разумеется, я только что обсуждал это... — Он сделал неопределенный жест рукой в сторону Клодин.

«Ну конечно, обсуждал. Все 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом понятно». Мэри-Линетт сделала шаг навстречу Эшу. Тот продолжал улыбаться.

— Полно вам, — Клодин взмахнула полотенцем. — Не смейтесь.

— А мне нравятся девушки с норовом, — произнес Эш с таким видом, будто ему наконец удалось измыс­лить самую большую гадость, на какую он только был способен. Затем, словно собравшись с духом, он под­мигнул Мэри-Линетт, протянул руку и потрепал ее за подбородок.

Бах! Вспышка! Мэри-Линетт отскочила назад. Отпрянул и Эш, глядя на свою руку, как на предательни­цу. У Мэри-Линетт возник необъяснимый порыв дви­нуть Эша так, чтобы он растянулся, да еще поплясать на нём. Она никогда не испытывала 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом такого ни к одному парню.

Подавив это желание, она ограничилась тем, что пнула Эша в голень. Он взвился от боли и отскочил. От его вальяжного самодовольства не осталось и следа. Сейчас он выглядел испуганным.

— Думаю, тебе лучше уйти, — любезно предложила Мэри-Линетт. Она никогда не была вспыльчивой, и сей­час сама себе удивлялась. Возможно, глубоко внутри нее пряталось что-то такое, о чем она и не подозревала.

Клодин открыла рот от изумления, качая головой. Эш продолжал подпрыгивать и явно не собирался ни­куда уходить. Мэри-Линетт опять двинулась к нему. И хотя Эш был на полголовы выше нее, он отступил 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом, глядя на нее почти с изумлением.

— Эй! Эй, слушай, кончай... Что ты делаешь? Если бы ты знала...

И Мэри-Линетт увидела это снова — что-то промель­кнуло в его лице, внезапно утратившем свое дурацкое и вместе с тем привлекательное выражение: будто при ярком свете зло блеснуло лезвие ножа, словно предуп­реждая: берегись!

— Вот что: можешь морочить голову кому-нибудь другому. — Мэри-Линетт приготовилась нанести новый удар.

Эш открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же передумал. Потирая подбородок, он посмотрел на Клодин, ухитрившись изобразить обиженную и жалкую, но в то же время кокетливую улыбку.

— Большое вам 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом спасибо за...

— Пошел вон!

Улыбка исчезла с его лица.

— Именно это я и делаю.

Эш захромал к парадной двери. Мэри-Линетт пошла за ним следом.

— Интересно, как тебя обычно называют? — не­ожиданно спросил он, уже переступив порог, словно нашел наконец возможность отыграться. — Мэри? Мэрилин? М'лин? М. Л.?

— Меня зовут Мэри-Линетт, — ровным голосом ответила она. И добавила шепотом: — «Слыхали так? Расслышали вы плохо».

В прошлом году на спецкурсе по английской лите­ратуре она читала «Укрощение строптивой».

— Неужели? «И всем известен злой ее язык»? — Эш все еще пятился, не спеша повернуться к ней спиной.

Мэри-Линетт удивилась. Наверное, в 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом его классе тоже проходили эту пьесу. Но Эш не выглядел таким начи­танным, чтобы к месту цитировать Шекспира.

— Желаю весело провести время с сестрами, — ска­зала она, закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести дух. Лицо и руки у нее оне­мели, словно на грани обморока.

«Если бы сестры убили его, я бы их поняла, — поду­мала Мэри-Линетт. — Хотя они все какие-то странные, во всей этой семье есть что-то загадочное».

Загадочное и пугающее. Если бы она верила в пред­чувствия, то испугалась бы еще больше. У нее было пред­чувствие, что 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом непременно должно случиться что-то не­хорошее.

Клодин пристально смотрела на нее из гостиной.

— Просто невероятно, — сказала она. — Ты только что ударила гостя. Ну, и что все это значит?

— Он не хотел уходить.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Вы с ним зна­комы?

Мэри-Линетт лишь неопределенно пожала плечами. Головокружение уже начало проходить, но мысли еще расплывались.

Клодин внимательно посмотрела на нее и покачала головой.

— Глядя на тебя, я вспомнила моего маленького бра­та... Когда ему было четыре года, он все время толкал одну девочку лицом в песочницу. Он делал это, чтобы показать, что любит ее.

Мэри 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом-Линетт не обратила внимания на эти ее слова.

— Клод, а зачем Эш сюда приходил? О чем вы гово­рили?

— Ни о чем, — раздраженно ответила Клодин. — Обычный разговор. Если он тебе так несимпатичен, ка­кая тебе разница?

Мэри-Линетт продолжала пристально смотреть на нее, и Клодин вздохнула.

— Он очень интересовался всеми странностями здешней жизни. Всеми местными историями.

Мэри-Линетт фыркнула:

— И ты рассказала ему о саскваче?

— Я рассказала ему о Вике и Тодде.

Мэри-Линетт оцепенела. — Ты шутишь! Зачем?

— Потому что он интересовался подобными веща­ми. Например, когда люди выпадают из времени...

— Просто теряют время даром!

— Какая разница. Мы просто приятно 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом беседовали. Он хороший мальчик. Вот и все.

У Мэри-Линетт сильно забилось сердце.

«Я была права».

Теперь она не сомневалась в этом. Происшествие с Тоддом и Виком действительно связано с сестрами и миссис Бердок. Но каким образом?

«Пойду и все выясню», — решила она.

ГЛАВА 7

Отыскать Тодда и Вика оказалось нелегко. Уже перевалило за полдень, когда Мэри-Линетт вошла в центральный магазин Верескового Ручья. Здесь продавалось все — от гвоздей до нейлоновых чу­лок и консервированного горошка.

— Привет, Банни! Ты не видела Тодда и Вика?

Банни Мартин подняла взгляд от прилавка. Бани была хорошенькой: мягкие белокурые волосы, круглое личико с 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом ямочками на щеках и вечно застенчивым вы­ражением. Они с Мэри-Линетт учились в одном классе.

— Ты была в баре? В «Золотом ручье»?

Мэри-Линетт кивнула:

— И у них дома, и в другом магазине, и в конторе шерифа.

Контора шерифа служила еще и городским управле­нием, и библиотекой.

— Ну, если они не играют в пул[7], то обычно пуляют. «Пуляние» заключалось в стрельбе по консервным банкам.

— Да, но где? — спросила Мэри-Линетт. Банни покачала головой, сверкнув сережками.

— Я знаю не больше твоего.

Она колебалась с ответом, прилежно вглядываясь в заусеницы, которые отодвигала небольшой деревянной палочкой с тупым концом.

— Но... я слышала 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом, что иногда они ходят вниз, к ручью Бешеного Пса. — Банни подняла свои боль­шие голубые глаза, многозначительно взглянув на Мэри-Линетт.

«Ручей Бешеного Пса...»

— Замечательно, — поморщилась Мэри-Линетт.

— Вот именно. — Банни передернула плечами. — Я бы туда не пошла. Я бы все время думала об этом трупе.

— Ага, и я тоже. Ну, спасибо, Бан. Пока! Критически осматривая свои ногти, Банни рассеян­но произнесла:

— Удачной охоты.

Мэри-Линетт вышла из магазина, щурясь от жарко­го, подернутого дымкой августовского солнца. Главная улица была неширокой. Вдоль нее стояло несколько кирпичных и каменных домов, сохранившихся еще с тех времен, когда в Вересковом Ручье свирепствовала 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом зо­лотая лихорадка, да несколько современных каркасных зданий с облупившейся краской. Тодда и Вика нигде не было.

«Ну, и что теперь?»

Мэри-Линетт вздохнула. Дороги к ручью Бешеного Пса не было, туда вела лишь тропинка, заросшая сор­няками и заваленная валежником. И всем было извест­но, что в этих местах не только «пуляют».

«Если их там нет, то, возможно, они охотятся, — подумала Мэри-Линетт. — А может, они все же там, выпивают... Стрельба и пиво... не говоря уже о нарко­тиках... Да еще этот труп».

Тело нашли в прошлом году приблизительно в это же время. Судя по тому, что 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом рядом с телом нашли рюк­зак, это был бродяга. Никто не знал, кто он и как он умер: труп слишком долго пролежал и был обглодан жи­вотными. Но кое-кто утверждал, что прошлой зимой у ручья видели привидений.

Мэри-Линетт снова вздохнула и забралась в свой фургон.

Автомобиль был старый, ржавый и, стоило чуть ра­зогнаться, издавал устрашающие звуки. Но это была ее машина, и Мэри-Линетт делала все возможное, чтобы поддерживать ее на ходу. Она любила ее потому, что сзади в ней свободно помещался телескоп.

У единственной в Вересковом Ручье бензоколонки она выудила из-под сиденья фруктовый нож и 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом приня­лась за работу, пытаясь открыть заржавевшую крышку бензобака.

Так, чуть выше... еще, еще... теперь повернуть...

Крышка отскочила.

— Не пора ли подумать о карьере взломщика? — раздался позади знакомый голос. — Успех гарантирован.

Мэри-Линетт обернулась.

— Привет, Джереми.

Он улыбался, в основном глазами — ясными, кари­ми, опущенными неимоверно темными ресницами.

«Если бы я решила влюбиться — хотя вовсе и не со­бираюсь! — это был бы кто-нибудь, похожий на него. А вовсе не большой белокурый кот, который считает, что имеет право выбирать друзей для своих сестер».

Однако тут вовсе не о чем говорить: нелюдим Дже­реми избегает общества девушек.

— Хочешь, загляну 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом под капот? — Он вытер руки тряпкой.

— Нет, спасибо. Я все проверила на прошлой неде­ле. — Мэри-Линетт принялась заправлять машину.

Джереми поднял скребок и бутылку со спреем и на­чал протирать «дворники». Его движения были ловки­ми и легкими, а лицо невероятно серьезным.

Мэри-Линетт проглотила смешок. Но ей было при­ятно, что сам он не смеется над паутинкой трещин на стекле и заржавевшими «дворниками». Она всегда ощущала странное родство с Джереми. Он был един­ственным человеком в Вересковом Ручье, который хотя бы немного интересовался астрономией: в восьмом классе он помог ей построить модель Солнечной сис­темы, а в 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом прошлом году наблюдал вместе с ней лун­ное затмение.

Родители Джереми умерли в Медфорде, когда он был еще совсем маленьким, и дядя привез его в Вересковый Ручей в жилом трейлере. Дядя был странным: он посто­янно бродил с лозой в горах Кламата, пытаясь найти золото. В один прекрасный день он не вернулся домой. Джереми остался жить один в лесу, в своем трейле­ре. Он перебивался случайными заработками и подра­батывал на заправочной станции. И хотя он был одет хуже других ребят, это его не волновало. А может, он просто не подавал виду.

Ручка шланга щелкнула в руке у Мэри-Линетт. Она поняла 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом, что замечталась.

— Что-нибудь еще? — спросил Джереми. «Дворни­ки» были чистыми.

— Нет... а впрочем, да. Ты не видел сегодня... Тодда Эйкерса или Вика Кимбла?

Джереми протянул было руку, чтобы взять у нее двадцатидолларовую банкноту, но его рука замерла в воздухе.

— Что?

— Я просто хотела с ними поговорить. — Мэри-Линетт почувствовала, что краснеет. «О боже, он дума­ет, что я собираюсь общаться с ними... и что я совсем свихнулась, коли спрашиваю его о них».

Она поспешила все объяснить:

— Просто Банни сказала, что они могли отправить­ся вниз, к ручью Бешеного Пса, вот я и подумала, что ты мог видеть их 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом, может, еще утром. Ведь ты живешь внизу, у ручья...

Джереми покачал головой.

— Я ушел в полдень, но утром не слышал никаких выстрелов со стороны ручья. Впрочем, не думаю, что они вообще бывали там этим летом. Я все время гово­рил им, чтоб они держались подальше от этого места.

Он произнес это спокойно, без всякого выражения, но Мэри-Линетт вдруг почувствовала, что даже Тодд и Вик могли его послушаться. Она не помнила, чтоб Дже­реми когда-нибудь участвовал в драках. Но иногда его карие глаза становились страшными, и за спокойной внешностью этого парня проглядывало что-то перво­бытно 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом чистое и жестокое, которое, пробудись оно, мог­ло сотворить много зла.

— Мэри-Линетт, я знаю: ты, может, считаешь, что это не мое дело, но... но я думаю, тебе лучше держаться подальше от этих парней. Если ты действительно хочешь их найти, давай я пойду с тобой.

Мэри-Линетт почувствовала теплый прилив благо­дарности. Она не могла принять его предложение... но с его стороны это было очень славно.

— Спасибо, — сказала она. — Это было бы замеча­тельно, но... спасибо.

Джереми пошел в здание станции за сдачей. Мэри-Линетт смотрела ему вслед. Что он чувствовал, остав­шись совсем один на белом свете в 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом двенадцать лет? Мо­жет быть, ему нужна была помощь. Может, надо было попросить отца, чтобы тот предлагая ему какую-нибудь случайную работу по дому? Ведь он выполнял ее для других. Но Мэри-Линетт понимала, что должна быть начеку: Джереми ненавидел все, что пахнет благотво­рительностью.

Он протянул ей сдачу.

— Вот. Слушай, Мэри-Линетт... Она взглянула на него.

— ...если найдешь Тодда и Вика, будь осторожна.

— Я знаю.

— Я не шучу.

— Знаю, — сказала Мэри-Линетт. Она протянула руку за сдачей, но он все еще не отдавал ее. Более того, он сделал нечто странное: одной рукой раскрыл ее ла­донь, а другой 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом положил на нее счет и сдачу. А затем сжал ладонь и удержал ее руку в своей.

Это мгновение физической близости удивило ее... и тронуло. Она вдруг обнаружила, что смотрит на тон­кие загорелые пальцы, крепко, но нежно удерживающие ее руку, на его золотое кольцо с печаткой, украшенной черным рисунком.

Но еще больше она удивилась, снова взглянув ему в лицо. В его глазах читалась забота... и, похоже, ува­жение. На какой-то миг ее охватил внезапный и совер­шенно необъяснимый порыв рассказать ему обо всем. Но что он подумает! Джереми очень трезво смотрел на вещи.

— Спасибо, Джереми, — сказала она, выдавив сла­бую 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом улыбку. — Береги себя.

— Это ты береги себя. Если с тобой что-то случится, кое-кому здесь будет тебя недоставать.

Он улыбнулся, но Мэри-Линетт, уже отъехав от бен­зоколонки, все еще чувствовала его тревожный взгляд.

Ну, и что дальше? Она потратила почти весь день на поиски Вика и Тодда. А сейчас, вспоминая взгляд спо­койных карих глаз Джереми, спрашивала себя: что, если все это с самого начала было дурацкой затеей?

...Карие глаза... а какого цвета глаза у «большого блондинистого кота»? Странно, но она не могла точно вспомнить. Когда он говорил о своей старомодной семье, они были карими, а когда 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом заявил, что любит де­вушек с норовом, ей показалось, что они блекло-голу­бые. Потом эти странные глаза, словно лезвие клинка, вдруг вспыхнули стальным блеском и стали холодны­ми и серыми.

«Какого черта ты об этом вспоминаешь? Зачем тебе это нужно? Хоть бы они у него были и оранжевые.

Гони-ка прямо сейчас — домой! Нужно подготовиться к сегодняшней ночи.

И как это Нэнси Дрю всегда находит людей, кото­рых нужно допросить?»

«Ну почему? Почему? Почему я?»

Эш уставился на желтые слезы кедра, застывшие в ручье. Сверху на Эша глазела белка, у которой не хва­тало ума 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом спрятаться от палящего солнца. Позади него, на камне, ящерица подняла вначале одну лапку, затем вторую...

«Это нечестно! Это неправильно».

Ему даже не верилось.

Ему всегда везло. Или, по крайней мере, всегда уда­валось в последний момент избежать беды. Но сейчас беда настигла его, это был полный крах.

Его сила и власть, все, во что он верил... Как мог он утратить все это за несколько минут? Из-за девчонки, возможно, даже ненормальной и определенно более опасной, чем все его сестры, вместе взятые?

«Нет, — мрачно заключил он. — Нет, нет и нет. Не за несколвко минут. Всего за доли секунды».

Он знал так 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом много девушек — прекрасных девушек! Ведьм с таинственными улыбками, вампирш с дивной кожей, волосатеньких девушек-оборотней. Даже смерт­ных девушек с модными спортивными автомобилями — славных девушек, которые никогда не возражали про­тив укуса в шею. Почему же эта оказалась не такой, как они?

Ну, значит, не судьба. Не вышло. Что толку рассуж­дать сейчас о какой-то там несправедливости. Главное теперь решить, что делать со всем этим. Просто опус­тить руки и отдаться на милость судьбы?

«Я соболезную твоей семье», — сказал ему Квин.

Возможно, все дело в этом. Эш стал жертвой редферновских генов. Редферны постоянно влипали в неприятности: они 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом на каждом шагу спутывались с людьми.

Итак, он может дождаться Квина и выложить ему в качестве оправдания все, что с ним случилось: мол, простите, я очень сожалею, но события вышли из-под контроля, и теперь я даже не могу закончить расследо­вание.

Если он так поступит, Квин призовет Старейшин, и они сами во всем разберутся.

Внезапно Эш почувствовал, что весь напрягся, Взгляд его прищуренных глаз устремился на белку... рыжей молнией она метнулась вверх. Позади, на камне, замерла ящерица.

Нет, он не станет покорно дожидаться неминуемой кары! Он сделает все, что в его силах, чтобы спасти ситуацию... и честь семьи 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом.

Он сделает это сегодня ночью.

— Мы сделаем это сегодня ночью, — сказала Ровена. — Когда совсем стемнеет, перед восходом луны. Перенесем ее в лес.

Кестрель великодушно улыбнулась. Она победила в споре.

— Нужно быть осторожными, — предупредила Джейд. — То, что я слышала сегодня ночью... Это было не животное. Я думаю, это был кто-то из наших.


documentavciuaz.html
documentavcjblh.html
documentavcjivp.html
documentavcjqfx.html
documentavcjxqf.html
Документ 4 страница. Просторная комната Мэри-Линетт служила ей убе­жищем, местом