Вам и не снилось 4 страница

- Пожалейте меня, деточка! - говорила она. - Я этого боюсь. Ничего другого не боюсь, все могу понять и простить, а от этого холодею...

- Чего вы боитесь, Мария Алексеевна?

- Любовей, милочка! Любовей! Я же не Господь Бог, я прекрасно понимаю, что это та сфера, в которой я бессильна. Случись у них роман - и плевать они на нас хотели. Они делаются дикими, неуправляемыми, они знать ничего не хотят. Смотришь - и уже эпидемия, пандемия. Все дикие. Все неуправляемые. Возраст? Возраст. Но если есть какая-то возможность сохранять аскетизм - я за это. Любой ценой! Газеты вопят о половом воспитании, фильм "Ромео и Джульетта" на всех экранах... На Вам и не снилось 4 страница мой взгляд это кошмар. Все в свое время - когда созреют души... А души в школе еще зеленые... Поэтому не напирайте на меня... Пришла Лавочкина и попросила документы по этой причине. Я сказала: "Ради Бога! Понимаю и разделяю..."

- Вы посмотрите на Юлю. На ней же лица нет.

- Мне жалко девочку. Искренне жалко... Ей кажется, что мир рухнул в ее сторону. Ну скажите, много ли вы знаете случаев, когда эти школьные страсти вырастали во что-то путное? И вообще вырастали?

- Мария Алексеевна! А вдруг это тот редкий случай?

- Тогда им ничего не страшно... Так ведь?

- Им страшно все, что их разлучает Вам и не снилось 4 страница. Мы с вами в их глазах чудовища.

- Я по опыту знаю: учителя, которые в школе казались чудовищами, со временем меняют минус на плюс. Приятные во всех отношениях педагоги, как правило, ничего не стоят... и не остаются в памяти. Но мы не об этом. Милочка! Не мучьте меня больше вопросами на эту тему. Это моя ахиллесова пята. Я прячу и стыжусь ее. Вы молодая и жестокая и не умеете смотреть сразу с двух точек зрения. Но все-таки попробуйте взглянуть на все с моих седин.

- Я не видела и не вижу ничего страшного...

- Ну что ж... Одно могу сказать: кто-то Вам и не снилось 4 страница из нас двоих слеп... Кто-то один зряч...

Таня шла домой пешком, через сквер. Осень была желтой, томной, кокетливой и не соответствовала состоянию Таниной души, в которой было сине, фиолетово, черно... Эти цвета как-то естественно сложились в небритое и уставшее лицо доктора Миши Славина.

- Я женюсь, - позвонил он ей недавно. - Скажи мне на это что-нибудь умное.

- Поздравляю, - ответила Таня. - Дай тебе Бог...

- Бог! - закричал Миша. - Запомни! Он ничего никому не дает. Он только отбирает. Ты просто нашла гениальную фразу, чтобы убедить меня: у нас бы с тобой все равно ничего не вышло...

Она положила трубку. Телефон трезвонил Вам и не снилось 4 страница, и его назойливость обещала какое-то спасение, какой-то выход. Можно было откликнуться. Можно было сказать: "Приезжай. Бога нет. Я есть... Ты есть... Мы есть..."

Таня не подняла трубку. И сейчас думала: "Надо было выйти замуж в семнадцать лет, за того мальчика, который катал меня на велосипеде. Он катал и тихонько целовал меня в затылок, думая, что я не чувствую, не замечаю. А я все знала. И мне хотелось умереть на велосипеде, такое это было счастье. А с Мишей все ушло в слова. В термины. В выяснение сути. Сути чего? Когда тебе за тридцать, кто тебя посадит на Вам и не снилось 4 страница велосипед? Миша бы сказал: "Велосипед? Это который на двух тоненьких колесиках? Ну, знаешь, я устал, как грузчик... Мне бы умереть минут на двести... И потом, солнышко, сколько в тебе кэгэ?"



Таня думала: "Я расскажу это при случае Вере. Будто не о себе. О другой. Расскажу. Надо, чтобы подвернулся случай".

Потом Татьяна Николаевна скажет: чего я ждала? Какого случая?

Юлька училась из рук вон плохо.

Только Таня завышала ей оценки, но она не реагировала на это. Ах, четыре, говорили ее глаза, четыре задаром - ну и что? Что это по сравнению с тем, что Романа нет в классе? Она привычно поворачивала Вам и не снилось 4 страница голову в ту, в его сторону и всегда наталкивалась на улыбающееся восторженное Сашкино лицо.

Никто не думал, не ожидал от Сашки такой прыти - занять парту Романа. И вообще это было открытие: Сашка влюблен? Он ведь о любви - только сквозь зубы, сплевывая, а тут занял чужое место и стоически переносит это страдальческое Юлькино отворачивание. Вот она повернулась, увидела Сашку не Романа! - и смотрит прямо. Но как! Столько в ее глазах плескалось женского неприятия, что думалось: это в каждой женщине, независимо от возраста, сидит вечное: увидеть "уши Каренина".

Они встречались с Романом там же, у бассейна. Сейчас это было трудно Вам и не снилось 4 страница, часто не совпадали уроки. Кому-то всегда приходилось ждать, они беспокоились, Юлька почему-то боялась, что Роман, торопясь, может попасть под машину: в их районе открыли новую скоростную автотрассу. Когда он задерживался, она чуть не падала в обморок, представляя, как два грузовика сталкиваются прямо на Романовом теле. И тогда она выбегала из универмага, и бежала к дороге, и часто попадала, невидящая, прямо ему в руки.

- ...Ты куда?

- Я испугалась...

- Чего?

- Так просто... Нет, правда, ничего! Честное слово. Куда мы пойдем?

- Куда хочешь... Я так по тебе соскучился...

- Слушай, попросись обратно в нашу школу. У меня одни пары...

- Юлька! Давай потерпим, а Вам и не снилось 4 страница? Ведь маленько осталось, да? Видишь ли, математика у них на самом деле сильнее. Я просто чувствую каждый день, как умнею... Понимаешь, хорошая подготовка - это вуз верняк; значит, мы сможем сразу пожениться...

- Если тебя заберут в армию, я все равно поеду за тобой.

- Дурочка! Это нельзя... У них говорят: не положено.

- Я тайком. Рабочих рук везде не хватает.

- Это у тебя-то рабочие?

- Ты не удивляйся, у меня как раз и рабочие. Буду что-нибудь там прясть или стричь... Я ведь не очень умная, Роман, честно... И я устала учиться... Я способна только на что-нибудь очень простое.

- Ты Вам и не снилось 4 страница работать не будешь, будешь воспитывать детей!

- О! На это я согласна! У нас с тобой будет чистая-пречистая квартира, много детей и хорошая музыка...

- И еще много книг.

- Заочно я окончу что-нибудь филологическое, чтобы правильно воспитывать наших малышей...

- Зачем?

- Надо! Я буду рассказывать им не про курочку Рябу, а древние легенды, сказы, в детстве это легко усваивается.

- Когда ты это все придумала?

- Ничего я сама придумать не могу. Мамина приятельница так воспитывала своего сына.

- Ну и что?

- Не смейся, жуткий вырос подонок... Но ведь литература тут ни при чем?..

- Надо было курочку Рябу...

- У нас будут Вам и не снилось 4 страница хорошие дети. Я постараюсь...

- Скажи только сразу: будешь их насильно учить музыке?

- Буду!

- Учти: со мной этот номер не прошел...

- Ромка, мы с тобой дураки? О чем мы говорим? Мне уже стыдно...

- Ничуть! Надо знать, какое ты хочешь будущее, и его строить.

Готовя самые тяжкие испытания, жизнь способна предварительно парализовать волю тех, кто мог бы что-то предотвратить.

Вера уже после Мариуполя почувствовала себя хорошо и уверенно. Выбравшись за много-много лет в командировку, оторвавшись на две недели от вечно хворающего мужа, так складно и оперативно решив эту ситуацию с сыном, она вдруг ощутила себя мудрой, сильной, счастливой женщиной, которая может Вам и не снилось 4 страница позволить себе ничего не бояться. Костя за две недели не умер, другую женщину не завел, Роман нормально пережил перевод в другую школу и рад ей, вернее, рад математике. Людмила Сергеевна на дороге не встречается. И ну ее, еще о ней думать! Вон как ее, Веру, Костя ждал из Мариуполя. "Я, говорит, на бюллетене обычно не бреюсь, а ради твоего приезда побрился". А про себя Вера отметила: и надушился. В общем, встретил ее хорошо пахнущий, любящий, соскучившийся муж. "Лю-у-ся! Люсенька!" - это уже вчерашний ее испуг. Это от нервов, от переутомления. Подумаешь, модные тряпки. Вера у спекулянтки Вам и не снилось 4 страница купила бонлоновый костюм в две полосы - вишневую и белую. Живот подтянула - и вполне. В метро один привязался. "Вы говорит, не просто прекрасная женщина, а богиня материнства".

На новую ступень самосознания поднялся в ту осень и Костя. Он вдруг осознал свои хворобы - радикулит, гипертонию, артрит и ларингит - не только как скопище неприятностей, мешающих жить и осложняющих отношения с начальством, а как некую единую Болезнь, которая требовала к себе уважения и почтения. Он даже успокоился, поняв, что болезнь переросла его и полностью подчинила. Этим самым она сняла ранее существовавшие неловкости: две недели в месяц неработы, постоянные хождения к докторам: "Опять спазм Вам и не снилось 4 страница, опять колет..." Все встало на места. Есть он. Но есть и Болезнь. И он полюбил свою Болезнь больше себя, больше Веры, больше сына... Даже Люся, удивительная, прекрасная, далекая Люся, размылась, потеряла и цвет и очертания. Была и нету. И была ли? Костя стал умиротворен, беззаботен и счастлив этим своим новым состоянием. Правда, иногда, хоть и все реже, приходили старые друзья. Они произносили глупые, не имеющие конкретного смысла слова: "Ты мужчина", "Надо взбодриться", "В конце концов совесть у тебя есть? У тебя же нет ничего смертельного!" Костя иронически улыбался. Какая чепуха! И Болезнь вознаграждала его за стойкость очередным бюллетенем, очередной прекрасной возможностью Вам и не снилось 4 страница лежать и думать. Мысли были неспешные и мудрые. Вот глупо же, глупо выстроили именно здесь скоростную дорогу. Надо было на сто метров левее. Он доставал блокнот и легко, небрежно высчитывал экономию. Очевидность найденной ошибки веселила сердце, но огорчала граждански настроенный ум. И он садился писать письмо, куда надо, хоть по неправильной дороге уже давно мчались машины, выгрызались под ними переходы, дорога обрастала завтрашним задуманным пейзажем. Но Костя истово писал, а Вера всем рассказывала, что он даже на бюллетене не дает себе покоя. Такой уж он человек.

В ту осень Людмила Сергеевна бросила кормить грудью сына. И вздохнула Вам и не снилось 4 страница облегченно. Приобрела по этому случаю французские одежки с ног до головы. Во всем новеньком, купленном для выхода на работу, чувствовала себя молодой и красивой, а то, что прибавилось несколько лишних килограммов, так даже пошло на пользу - ни одной морщинки, не кожа у нее, а роскошь! От Юльки между делом узнала, что Роман в их классе больше не учится. Вздернула вверх брови - почему? Юлька что-то пробормотала про математический уклон. "Слава Богу", - подумала Людмила Сергеевна. На всякий случай небрежно спросила: "Я слышала, ты с ним дружила?" Но Юлька так взбесилась и так хлопнула дверью, что Людмиле Сергеевне ничего не оставалось, как сделать вывод Вам и не снилось 4 страница: что-то было, да сплыло... Больше того, подумалось: может, Юлька немножко страдает из-за этого Лавочкина, сына Лавочкина? "Надо будет, - решила мать, - рассказать ей, как за мной бегал Костя. Рассказать позлей, понасмешливей... пусть представит Романа выросшим... Какой он будет надоедливый, прилипчивый, какие у него будут влажные ладони... А когда целуется - свист". Людмила Сергеевна даже передернулась. Легко, нечетко мелькнул мысль: а Юлька уже целовалась? Мелькнула и ушла - с кем? Она совсем ребенок. Трусики сорок второго размера. Никакой акселерации. И прекрасно. Посмотришь на этих современных кобыл и вздрогнешь. Девушки-деревья.

Володя же вообще был не в курсе. Все Вам и не снилось 4 страница свое свободное время он лежал под "Жигуленком". Мысль о презренном существовании уже приходила ему в голову. Утешало одно: захочу продать - оторвут с руками. Машины - пока еще товар не лежалый.

...Алена Старцева тоже перевелась в школу, где учился Роман. Объяснение было такое: в той школе ее пообещали оставить вожатой, если она не поступит в институт. Как это ни странно, но такой разговор с Аленой был на самом деле, вела его нынешняя вожатая, соседка Алены, которая заканчивала институт и получала уже на следующий год учительскую ставку. С Аленой они дружили и таким образом поладили.

Алена уходила громко. Она кричала, какая там Вам и не снилось 4 страница прекрасная школа, какие там чудесные ребята, она расхаживала по классу и пинала парты ногами.

- Фу! - говорила она.

- Алена, может, зря? - спросила ее Татьяна Николаевна. - Мы тебя тут все знаем. У тебя математика еле-еле, а там очень сильный педагог. А захотят они тебя взять вожатой, и отсюда возьмут. Что за проблема?

- Нет! - сказала она.

- Куда Роман, туда и Алена, - сказал кто-то из ребят. - Это ж всем понятно!

- Куда Роман, туда и Алена! - это уже громко повторила сама Алена. И щеки ее с вызовом поблескивали между двумя косицами.

Таня посмотрела на Юльку. Та сидела ни жива, ни мертва.

Как не испугаться воробышку Вам и не снилось 4 страница Юльке этой большой, темпераментной, гневной Алены-"Нонны". Сметет ведь!

Она гордо уносила свой портфель-сумку, и последний ее взгляд был на Юльку, но та его не встретила, потому что сидела, поникнув. Потом она скажет Тане: "Ведь это я должна была перейти туда! Я! Скажите, почему мне это не пришло в голову? Почему я такая дура?"

- ...Знаешь хохму? В нашем классе теперь Алена! Это цирк! Ее явление на математике - это смешней, чем Луи де Фюнес...

- Она тебе совсем не нравится?

- Алена? Нравится. Как все большое. Останкинская башня. Слон. Панелевоз. МГУ.

- Ты ей нравишься...

- Знаешь, я заметил что Вам и не снилось 4 страница-то такое...

- Ну что? Что?

- Она меня домой провожает...

- Ты серьезно?

- Идет рядом, как конвоир.

- И что?

- Я не умею разговаривать с неживой природой.

- Но она? Что она?

- Юлька! Я иду и думаю о тебе. Она мне не мешает...

- Ты придешь ко мне в воскресенье?

- К тебе? Домой?

- Я буду одна. Придешь?

- Конечно!

- Обязательно приходи. Алена ведь и некрасивая. Правда?

- А я не помню ее лицо...

Людмила Сергеевна совершала первый после родов большой выезд в свет. Ехали на серебряную свадьбу Володиной старшей сестры, но идейным стержнем поездки было другое - показать себя, малыша и Володю вкупе, чтоб еще раз привести Вам и не снилось 4 страница в некоторое потрясение родню, так до сих пор и не поверившую в возможность крепкого брака с такой разницей в годах. "Нате вам!" мысленно говорила Людмила Сергеевна, купая в субботу сына.

Уезжали утром - дорога через всю Москву, с юга на север. До конца торжеств все равно быть не собирались, так что по-родственному можно было приехать и пораньше.

Юлька всю ночь не спала. К утру, когда завозился в сырой рубашонке брат, вдруг так ясно и просто подумалось: говорят, это получается неожиданно, от безумия, сразу, а у меня это запланировано, как в пятилетке. На такой странной мысли она наконец заснула. А уже Вам и не снилось 4 страница в десять, проводив своих, стала готовиться к приходу Романа. Выяснилось, что дел невпроворот. Никогда она не подозревала, сколько надо вытереть пыли, сколько протереть стекол. У них, конечно, всегда был порядок, но это был _мамин_ порядок, а Юлька наводила _свой_. С ее точки зрения, ванна была недостаточно белой, входной половик недостаточно вытрушенный, плед на диване мятый, кастрюли в кухне стояли кое-как, а мусорное ведро было просто-напросто грязным. Юлька завертелась вихрем, за десять минут до прихода Романа она уже стояла под душем и изо всех сил терла жесткой мочалкой свой плоский, втянутый живот.

- ...А у вас модерновая хата.

- А у Вам и не снилось 4 страница вас?

- А у нас по старинке. Столы, буфеты, кровати...

- Но у нас ведь тоже...

- По-твоему, это сооружение - стол?

- Тебе у нас не нравится?

- У вас здорово. Даже очень. Но простому человеку как-то не по себе...

- Идем в мою комнату.

- Юлька! А это что? Братцы мои!

- Ты не удивляйся... Это ром. В конце концов мы ведь все равно поженимся, так пусть свадьба у нас будет сегодня...

- Юлька! Родная! Ты серьезно?

- Очень. Я продумала все до мелочи. Посмотри, какая на мне рубашка. И духи французские - "Клима" называются...

Они были вместе до вечера. К Юлькиному правильно сервированному столу они не Вам и не снилось 4 страница притронулись. Ели прямо из холодильника, стоя перед ним на коленях. Они пальцами доставали шпротины из банки и тут же забывали о них, прижавшись друг к другу.

Когда Роман ушел, у Юльки едва хватило сил, чтобы кое-что кое-куда спрятать. Порядок уже не имел для нее смысла. Пришла странная мысль: надо учить уроки. Как пришла - так и ушла, бледная, такая невыразительная, не побуждающая мысль. Что такое уроки? Зачем уроки? Кому уроки?

Приехали родители. Володя трезвый - за рулем ведь. А мама веселая, с некоторой излишней лихостью. Это у нее всегда от вина.

- Все спрашивали, почему тебя нет, - пропела она. - Ты Вам и не снилось 4 страница ела?

Юлька взяла брата и унесла его раздевать. Прижимая к себе голенького, подумала, что после Романа у нее на втором месте брат. А мама, оказывается, дальше? Стало жалко маму, Юлька посадила малыша в кроватку, пошла искать маму, чтоб как-то загладить эти несправедливые мысли. Мама и Володя целовались в коридоре. У Юльки закружилась голова, и она ушла в свою комнату. Если бы можно объяснить маме, как она понимала ее сейчас, ее безумную любовь к Володе, ее закинутые ему на плечи руки, как со страхом вдруг осознала, что мама постареет раньше и, может, будет из-за этого страдать и никакие утешения Вам и не снилось 4 страница, никакие дети, наверное, не помогут ей.

Мама заглянула в комнату.

- Есть ты не ела, суп даже не разогревала, но уроки, надеюсь, сделала?

- Да, - легко соврала Юлька.

И мама ушла.

- Ты пил? - закричала Вера, увидев Романа. И жадно потянула носом у сыновнего рта, и вынюхала ту крохотную рюмку рома, которую он все-таки выпил с Юлькой за свою счастливую судьбу. Вера боялась выпивки больше всего. Казалось бы, откуда быть страхам при таком трезвеннике, как Костя, а поди ж ты - страхи были.

- Где? - тормошила она Романа. - Скажи, где? Я тебя прошу, я тебя не буду ругать: только скажи, где Вам и не снилось 4 страница и с кем?

Роман глупо улыбался. Ну действительно, нельзя же всерьез говорить о том, чего нет, когда есть вещи важные и на самом деле существующие? Мама просто паникерша и фантазерка. Совсем зарапортовалась, слышите? Зовет отца и просит снять ремень! На Романа напал смех. Сейчас его будут сечь! Папа возьмет свой плетеный тонкий ремешок и врежет ему между лопаток и ниже. Очень здорово! И он так захохотал, что даже стал заикаться. И тогда Вера решила, что он пьян в стельку, она схватила его за руку и поволокла в ванную, но тут Роман как раз и перестал.

- Мама, оставь! - сказал он Вам и не снилось 4 страница тихо. - Я как стеклышко. Двадцать пять граммов рома и ничего больше.

- Рома! - закричала Вера. - Этой гадости? Где? Где? С кем?

- У Юльки, мама. У Юльки. Мы выпили за счастье. - И он положил руку матери на плечо, потому что ждал: сейчас она вздохнет освобождение и скажет: "Ну слава Богу, с Юлькой! А я думала, с какими-нибудь охламонами".

- Ты у нее был? Ты с ней пил? - Мать заговорила шепотом и потащила его в кухню. - У нее был день рождения? Или что? Сколько вас было?

Роман сел на трехногую табуретку и сказал, потому что не понимал, почему нельзя _этого_ говорить именно матери, именно Вам и не снилось 4 страница Вере.

- Мама, - сказал он. - Я считаю, что смешно и глупо скрывать все от тебя. Мы с Юлей любим друг друга... Сегодня мы дали друг другу все возможные доказательства... Я, мама, пьяный не от рома, а от счастья. Зря ты меня в ванную... И про ремень зря... Я хочу, чтоб вы знали это с папой, потому что сразу после школы мы поженимся. Это твердое решение... Скорее всего, я, мама, однолюб...

Роман говорил спокойно, и чем дольше говорил, тем лучше у него было на душе, потому что была правда, ясность. И эта его душевная ясность не допускала мысли, что Вам и не снилось 4 страница он может быть не понят, тем более кем - мамой. А Веру сотрясал озноб. "Все возможные доказательства" - что это? Лучше бы напился, как скотина, где угодно и с кем угодно. Чепуха это по сравнению с тем, что он, дурак, лопочет! Женитьба? Однолюб? Она ненавидела в эту минуту сына за то, что он серьезный и искренний, за все эти его идиотские моральные качества, которые заставляют его признаваться во всем. Конечно, кругом виновата эта Юлька. Просто сучка - и все! И хоть Вере сейчас на сына смотреть противно - сидит, раскачивается и порет чушь, - но спасать его надо! Спасать от этой девчонки, от Вам и не снилось 4 страница этой семьи, от Людмилы Сергеевны, у которой было три мужа (в запале Вера и Костю причислила к ее мужьям), а этот ее дурачок трясет знаменем: я однолюб! Я однолюб! Ты-то, может, и однолюб, но на кого польстился! Вере стало мучительно себя жаль. Хлопотала о переводе, лила крокодильи слезы перед двумя директорами. Тратилась на Мариуполь. Да мало ли ею сделано для сына, и это все для того, чтоб он ее сейчас прямо по голове этой новостью? Она гордо встала.

- Считай, что я ничего не слышала, - сказала она Роману. - Потому что иначе к тебе надо вызывать "скорую" и везти в Кащенко Вам и не снилось 4 страница. Ты псих. "Доказательства", "женитьба", "однолюб". Весь этот бред. Таких Юль у тебя будет миллион. Понял? Ничего серьезного в семнадцать лет не бывает. И не говори, - закричала Гона, - мне о Ромео и Джульетте! Им не черта было делать! Не черта! А у тебя десятый класс - кстати, Ромео был грамотный или нет? - потом институт...

- Ой, мама! - застонал Роман. - Остановись! - Он встал. - Все равно я рад, что тебе сказал. Теперь все ясно. - Он ушел в свою комнату и, в отличие от Юльки, сел за книги, потому что теперь это надо было двоим - и ему и ей - быть образованным, умным, знающим. Надо занимать место в Вам и не снилось 4 страница жизни ради Юльки, ради будущих детей, ради гнезда, которое Юлька совьет своими тоненькими обкусанными пальцами.

Костя высчитал угол поворота домов по отношению к дороге и нашел, что он нерационален. Именно такой угол дает возможность создания сквозных ветров в квартале. Он писал ядовитое письмо в "Литературку", когда услышал шум. Последнее время - он заметил - Вера стала громко говорить. Он еще не делал ей замечания, но, пожалуй, пора, что это за крики, у него лопаются барабанные перепонки. Вера стремительно вошла и закрыла за собой дверь и ухнулась прямо рядом на диван, что тоже было против правил: позвоночнику требовалась неподвижность, а сидящая рядом Вам и не снилось 4 страница Вера слишком прогибала диван и этим вредила, вызывая возможное обострение. Костя посмотрела на Веру сурово, но снова ничего не сказал: жена была не в себе.

- Что делать? - спросила она. - Что делать? Нашего дурачка сына опутала дочь твоей бывшей возлюбленной. Он пришел от нее выпивши... И собирается жениться...

Косте показалось, что его силой вытаскивают из теплой душистой ванны, вытаскивают в холодное, сырое помещение на сквозняк, на цементный пол... Приходится ежиться, хлопать ладонями по бокам, притопывать ногами, чтобы прийти в себя, а все эти движения им забыты и доставляют неудобства.

- Какой моей возлюбленной? - спросил он слабым голосом, призывая на выручку верного Вам и не снилось 4 страница своего друга - Болезнь.

Но Вера сегодня сама не своя. Она кричит даже на него, больного!

- Какой! А у тебя их сколько было? Сто? Двести? Тогда уточняю - Людмилы Сергеевны. Лю-у-си! Люсеньки!

Что-то мучительно сладкое кольнуло в сердце и вызвало тахикардию. Вспомнилось, как старуха Эрна так обещала, так сулила ему счастье... "...Теперь, после этого вертопраха, она вас оценит, Костя!"

Вера тогда кормила Романа. Какой Костя был счастливый от посулов Эрны, а главное, можно было не скрывать радость: все понимали ее однозначно сын же родился!

Старуха обманула. Ну и Бог с ней. Как бы еще все сложилось с Вам и не снилось 4 страница Люсей, она вся такая эмоциональная, экспансивная, с Верой ему покойней. Пусть она только говорит тише и не бухается на диван.

- Что делать? Я тебя спрашиваю. Что делать?

- А почему такая паника? - освободившись от тахикардии, спросил Костя. - Ну, влюбился, ну и что?

Вера второй раз за такое короткое время испытала жгучее чувство ненависти - теперь к мужу. Увиделось сразу все: и постоянное лежание, и бессмысленные подсчеты чьих-то просчетов, и то, что нет у нее мужчины в доме, а значит, снова, как всегда, придется все решать самой. А что решать и как решать, она не знает.

- Ну влюбился, ну и что Вам и не снилось 4 страница? - снова спросил Костя, чувствуя, как прежнее умиротворенное состояние охватывает его и уже не надо притопывать и поеживаться.

- А если они начали жить половой жизнью? - просвистела Вера.

И Костя захохотал. Ну можно ли придумать что-то глупее? Роман - еще ребенок. Костя сам в этот отношении развился поздно. И потом... Где? Когда? Мальчик все время дома, ну вот сегодня уходил, но ведь на улице был день... Да и не такой он... Он робкий, жалостливый, а это, извините, несколько насилие... Он, Костя, сам в свое время этого боялся... Надо, чтобы нашлась опытная женщина, а так, девчонка, сверстница... Это невообразимая чушь!

- Не паникуй Вам и не снилось 4 страница, Веруня! - сказал он ласково. - Ничего у него нет. Целуется где-нибудь украдкой в лифте.

- Ты что, не видишь современную молодежь? - зло спросила Вера. - Им же на все плевать. Они готовы отдаваться на глазах у всех!

- Молодежь во все времена одинакова! А первый признак старости, Веруня, брюзжание на ее счет. Рома! - закричал Костя громко. - Что ты делаешь, сынок?

- Решаю математику! - ответил Роман.

- Вот видишь! - усмехнулся Костя.

- От тебя помощи - как от козла молока, - сказала Вера. - Надо думать самой.

Она ушла в кухню и за привычной возней снова и снова вспоминала слова Романа. Что он имел в виду, говоря о Вам и не снилось 4 страница доказательствах? Может, просто словесная клятва, тогда это ничего. Слов столько, что если их бояться вообще жить не стоит. Уехать бы куда, уехать... Опять же десятый класс, куда тронешься? Надо было после девятого отправить его в Ленинград. У нее сестра учительница, она так прямо и предлагала: "Привози, сделаем Ромке медаль". Но потом прикинули, какой от нее, от медали, нынче прок, в вузе все равно экзамены. А надо было увезти на годик. Себя тогда пожалела - как без него? Год бы прошел незаметно, да и дорога в Ленинград скорая, можно было бы на субботу и воскресенье ездить... И мама всегда бы выручила деньгами Вам и не снилось 4 страница - у нее персональная пенсия остается полностью. Ленинград, Ленинград... В этом слове была надежда. Был выход. За этим словом стояла вся Верина семья, готовая ринуться на помощь, если понадобится. Они не Костя. Они не отмахнутся. Они поймут. И помогут. Вера если и не успокоилась совсем, то все-таки увидела какой-то выход на случай разных обстоятельств.

Вот какое письмо получил Роман:

"Рома! Ты меня стал избегать. Я выхожу из класса, а тебя уже и след простыл. А может, это случайность... Но я хочу тебе сказать, что ты все это напрасно делаешь. Я стойкий человек и все вынесу. Твоя Вам и не снилось 4 страница Юлечка не способна и на сотую часть того, на что способна я. Я готова для тебя на все, хоть сейчас. И я буду всю жизнь там, где ты. Я в институт поступлю в тот, где ты, хоть студенткой, хоть уборщицей. Так что можешь убегать, можешь не убегать - все равно. А Юлечку выдадут замуж за того, у кого есть машина. Я ее мамочку хорошо знаю. А твоя мама - простая труженица, как и моя. Всю жизнь вкалывает. А это тоже, Рома, важно, кто чей сын или дочь. Я не такая дура, как ты думаешь, разбираюсь в жизни. Поэтому давай договоримся ходить из Вам и не снилось 4 страница школы вместе.

Алена

Мне знакомая продавщица сказала, что над вами весь универмаг уже смеется, все вас там знают и показывают пальцами".

Письмо лежало сверху на Романовом столе, и Вера его прочла. Потом она накапала двадцать капель настойки пустырника, двадцать капель боярышника и запила всем этим таблетку седуксена. Десять минут назад Роман ушел в универмаг за молоком и кефиром. И ведь всегда в одно и то же время. Думалось, это от его четкости, организованности, а оказывается, весь "универмаг смеется". Но больше всего Веру возмутило это сравнение ее с парикмахершей, Алениной матерью. Знала она ее, считай, с первого класса, кто ее не знал Вам и не снилось 4 страница, крикастую бабу. И что же они - ровня? Вообще-то, конечно, странные это мысли для нашего времени, когда все равны, но почему ее к одной приблизили вплотную - "простая труженица", а от другой отделили пропастью! От этой треклятой Лю-ю-си, Люсеньки. Но ведь если пропастью, то это хорошо! Ведь она порядочная женщина, а кто та? Вера кипела бы гневом, не выпей она столько всего, а сейчас ее поедом ела вялая, но какая-то прилипчивая обида, хотелось плакать со стоном, но плакаться было некому, и она, надев самые удобные туфли, пошла в универмаг. И нашла их сразу.

Они сидели, прижавшись лбами Вам и не снилось 4 страница, на своем "берегу", а Сеня и Веня лежали зелеными носами у них на коленях.

- ...Мой отец постоянно дома, даже в хорошую погоду...

- Я думала о бабушке Эрне. Надо бы ей купить билеты в кино.

- На пять серий...

- На одну бы... Но она безумно хитрая. Сразу заподозрит.

- Ты только не страдай. Ладно? Ну, переживем мы этот год. В конце концов это-то место всегда наше.

- Я просто не понимаю, почему мы должны мучиться? Какой в этом смысл?

- Все влюбленные во все времена мучились. Такая у Господа Бога хорошая традиция! А традиция, Юля, это - о! Не переплыть, не перепрыгнуть!

- Ты все шутишь Вам и не снилось 4 страница. Если бы я могла все время слышать твой голос, я бы все переносила иначе.

- Я наговорю тебе пластинку.

- Слушай! Наговори! Запиши все, все твои шутки, и я буду их слушать.

- Какие шутки, Юлька?

- Какие хочешь...

- Я лучше скажу, как я тебя люблю...

- Нет, это не надо. Это я знаю, что-нибудь неважное. Просто твой голос... И он будет у меня все время звучать. Хоть таблицу умножения...

Вера ждала, когда они поднимутся. А они не вставали. И тут она почувствовала ту их отделенность от всех, о которой сами они не подозревали. Значит, это так серьезно? Она посмотрела на продавщиц игрушечного Вам и не снилось 4 страница отдела. Безусловно, они их знают. Переглядываются между собой понимающе. Одна, снимая с полки плюшевого мишку, сказала другой: "Завидую". Может, совсем по другому поводу, но Вера решила: о них, о ком же еще? И тогда она растерялась: что же делать? Как было бы хорошо, если б вокруг действительно смеялись или показывали пальцами, как писала эта девочка, тогда можно было бы подойти и взять сына за руку, и вывести его из круга, в который он попал, и сказать: "Смотри, дурачок, над тобой смеются". Но подойти было нельзя. Они были вне ее досягаемости, как и вне досягаемости всех. "Надо звонить в Вам и не снилось 4 страница Ленинград", - подумала Вера и пошла назад, не оглядываясь, потому что все равно видела их перед собой, прижавшихся и отделенных. Что она скажет? Маме, сестре? В какую-то минуту она хотела повернуть назад, потому что представила всю бессмысленность разговора по телефону: "Мама, Роман влюбился". - "Ну и что!" "Хочет жениться". - "Глупости. В десятом-то?" - "А сейчас сидит в универмаге с ней. Никого не видит. Я была от него за три метра". - "А кто она? Она кто?" - "Ах, вот это самое главное. Она дочь Костиной возлюбленной. Той самой, за которой, позови она его сейчас, и он уйдет. Даже выздоровеет, если Вам и не снилось 4 страница она этого захочет".


documentavcolzd.html
documentavcotjl.html
documentavcpatt.html
documentavcpieb.html
documentavcppoj.html
Документ Вам и не снилось 4 страница