Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату

— Ей нужно поскорее попасть в комнату! — рявкнул Аполлон на посыльного, вытаращившего глаза на золотое видение, внезапно возникшее из ночи, шумящей проливным дождем.

Видение несло маленькую мокрую женщину в одной туфельке.

— Лифт внутри, там, сразу за углом, сэр.

Смущение Аполлона, услыхавшего незнакомые слова (что это означает — «лифт»?), мгновенно перешло в ярость.

— Покажи мне ее комнату, или я сдеру с тебя кожу прямо сейчас! — проревел он.

— А какой номер? — пискнул посыльный.

— Одиннадцать-двадцать один, — пробормотала Памела, уткнувшись в плечо Аполлона.

Аполлон уставился на посыльного бешеным взглядом. Юнец кивнул и побежал к вращающейся двери отеля. Бог света стиснул зубы, когда металлический ящик Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату, в который они вошли, закрылся. Мальчишка нажал круглую кнопку, на которой было написано «11». Кнопка засветилась, и ящик двинулся с места. Желудок бога провалился, но он только крепче прижал к себе Памелу. Бахус ничего не рассказывал об этом необычном механизме для передвижения. И Аполлону этот механизм не понравился. Сильно не понравился. К счастью, поездка оказалась недолгой, и двери вскоре плавно раздвинулись. Бог света пошел следом за посыльным по коридору, устланному роскошным ковром. В нишах стояли статуи, с затейливо расписанного потолка свисали люстры.

Они остановились перед дверью, на которой красовались хвастливые золотые цифры: «1121». Посыльный глянул на Аполлона. Аполлон посмотрел на юнца Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату. Бог света угрожающе прищурился. Парнишка нервно откашлялся.

Памела шевельнулась и протянула парнишке маленькую сумочку, которую все еще сжимала в руках.

— Здесь посмотри.

Громко сглотнув, посыльный щелкнул замочком сумки и достал плоский цифровой ключ; сунув его в щель, он распахнул дверь. Аполлон шагнул внутрь и мгновенно захлопнул дверь перед носом посыльного.

— Ты должен был дать ему чаевые, — чуть слышно произнесла Памела.

— Я должен был содрать с него шкуру, — пробормотал Аполлон.

Он помедлил немного, взглядом изучая номер. Перед ним была большая комната, где стояли диван и два кресла без подлокотников, обтянутые шелком, и еще имелся большой шкаф. Через полуоткрытую дверь, выкрашенную под мрамор Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату, была видна большая кровать в спальне. Аполлон направился туда.

Памела негромко застонала, когда он уложил ее на толстое шелковое одеяло. Ее тело судорожно дернулось, она скрипнула зубами.

— Н-не знаю, почему мне вдруг стало так хо-холод-но, — с трудом выговорила она.

Аполлон прекрасно знал почему. Она испытала слишком сильное потрясение. И он ведь еще не вылечил ее лодыжку — лишь временно ослабил боль. Бог света осторожно сел на край кровати и коснулся лица Памелы, желая, чтобы она расслабилась.

— Ты должна отдохнуть. Позволь мне заняться твоей ногой.

Он наблюдал, как под его гипнотическим воздействием затрепетали ее ресницы и закрылись Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату большие янтарные глаза.

— Я не… — сонно начала она, но тут же потеряла нить мысли.

Пытаясь сопротивляться навалившемуся сну, она моргнула.

— Я вся мокрая… полотенца вон там… — Она слабо повела рукой в сторону ванной комнаты.



— Сначала твоя нога, — возразил Аполлон.

Когда ее веки сомкнулись и уже не открывались, Аполлон передвинулся поближе к ногам. И покачал головой. Да, лодыжка пострадала очень сильно. Она распухла, а кожа ужасно побледнела. Аполлон видел, где именно сломана кость; из-за перелома нога Памелы изогнулась под неестественным углом. Он взял в ладони лодыжку девушки и сосредоточился. Мысленно он составил схему костей всей ноги и пострадавшей лодыжки. Потом Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату не спеша вообразил правильное место каждой косточки, мускула и нерва. И увидел сам перелом. Ладони Аполлона стали горячими.

«Исцеление! — приказал бог света. — Боль ослабевает. Здоровье возвращается. Все очищается».

Свет, вспыхнувший между ладонями Аполлона, был так силен, что мог бы ослепить Памелу, если бы она его увидела. Но она не проснулась. Она спокойно спала, пока Аполлон применял всю свою огромную силу, чтобы соединить сломанные кости и порванные нервы и покончить с ее болью. Много позже, завершив все, он встал и отправился в маленькую комнату, примыкавшую к спальне. Там он нашел множество полотенец и толстый белый халат. Он принес все это в Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату спальню, но заколебался. Конечно, он мог без труда сам переодеть девушку. Она бы и не проснулась, в этом бог света был уверен. Мокрое платье прилипло к ее телу, обрисовав нежные изгибы талии и мягкие округлости грудей. Она была опьяняющей неведомой территорией, ждущей его исследования…

Нет. Аполлон отогнал соблазн увидеть ее обнаженное тело без ее ведома и желания.

— Памела… — шепотом окликнул он.

Гипноз утратил силу, девушка открыла глаза.

— Ох… — выдохнула она, садясь и оглядываясь вокруг. — Что случилось? Моя нога!..

Она наклонилась и замерла, глядя на лодыжку и нахмурив брови.

— Странно, мне было так больно, как будто я ее Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату сломала. Я могла бы даже поклясться, что она уже начала опухать. А сейчас все выглядит совершенно нормально!

Она осторожно ощупала ногу, потом согнула ее в колене, потом сделала несколько круговых движений стопой.

— Не больно!

— Тебе нужно было только дать ей покой. Ты ее перенапрягла, вот и все.

Он протянул ей полотенце, и Памела рассеянно вытерла лицо.

— Я чувствую себя просто дурочкой. Я хочу сказать, ты ведь принес меня сюда на руках! Под дождем…

— Я доктор. Лечение — моя работа.

Памела подняла голову и посмотрела на него. Он был мокрым с головы до ног. Рубашка прилипла к мускулистой груди, будто шелк Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату был жидким. Волосы падали на лоб мокрыми завитками. А глаза! Памела подумала, что песня Фэйт Хилл описала их очень точно: невероятные… непреодолимо влекущие к себе… немыслимые… в них можно утонуть…

— Ну, полагаю, это очень хорошо, что ты оказался рядом.

С немалым усилием она заставила себя отвести от него взгляд и начала вытирать полотенцем волосы, прилагая к этому куда больше усилий, чем необходимо.

Аполлон наблюдал за ней. Памела выглядела потрепанной. Ее волосы окончательно перепутались. На ней была только одна туфелька — и от нее на одеяле цвета слоновой кости остались грязные пятна полинявших красок. Сердце бога света сжалось. Никогда в Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату жизни ни одна женщина, хоть смертная, хоть бессмертная, не пленяла его до такой степени.

— Мне надо идти, — внезапно сказал он.

Памела глянула на него из-под полотенца.

— О?.. — и посмотрела на свои мокрые часы. — Четыре утра! Я и не подозревала, что уже так поздно.

Памела напомнила себе, что рядом с ней — незнакомец, и хотя было маловероятно, что он окажется насильником или серийным убийцей, особенно в свете того, что он спас ее, он все равно оставался мужчиной, очутившимся наедине с ней в ее номере далеко за полночь. Ситуация была слишком похожа на сюжет из еженедельной программы «Из жизни», а эти фильмы никогда не Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату заканчивались хорошо.

— Да, уже поздно.

Аполлону совершенно не хотелось уходить, но разум твердил, что уйти необходимо.

— Полагаю, твоя сестра давно уже гадает, что с тобой случилось.

Аполлон побледнел.

— Ох, ты даже не представляешь…

Выражение его лица заставило Памелу улыбнуться.

— Ну почему же, представляю. Мой брат уже метался бы по комнате взад-вперед, ожидая меня, чтобы наорать из-за того, что я слишком задержалась и заставила его волноваться.

Губы Аполлона слегка изогнулись.

— Она наверняка пожелает узнать, что именно меня задержало.

Памела склонила голову набок, и этот жест был уже знаком и дорог богу света.

— И что же ты ей скажешь Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату? — спросила она.

— Скажу, что меня задержал несчастный случай.

Он подошел к Памеле и плавно опустился на колени рядом с кроватью. Его рука нежно коснулась пострадавшей лодыжки. Потом Аполлон легонько погладил ее, позволив пальцам скользнуть чуть выше. И скорее почувствовал, чем услышал, как Памела задержала дыхание.

— Чудесный, совершенно неожиданный несчастный случай.

Памела едва дышала, когда он посмотрел на нее и снова коснулся ноги. Ей хотелось умолять его остаться, просить, чтобы он провел с ней всю ночь… Она не должна желать его так сильно; она ведь совсем его не знает! Рядом с ней незнакомец. Красивый, сексуальный, прекрасный незнакомец…

Аполлон Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату отчетливо читал чувства, поочередно отражавшиеся на лице Памелы. Было слишком очевидно, что она охвачена желанием. Он видел в ее глазах эту мягкую, живую страсть. Он мог овладеть ею… он мог сжать ее в объятиях и соблазнить прямо сейчас. И ведь именно это и предполагалось… Артемида именно этого ждала от него. Памела, высказывая вслух свое заветное желание, не говорила, конечно, что хочет, чтобы некто занялся с ней любовью, но ее жажда слишком откровенно просвечивала сквозь слова. И Аполлон это видел, и Артемида тоже. Так что для того, чтобы снять чары заклинания, он и должен был лечь в постель с этой девушкой Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату.

А потом? И тут в его ум, как внезапная зимняя буря, ворвалась новая мысль. А что, если заклинание навело на Памелу некие чары и то желание, которое он видит сейчас в ее глазах, всего лишь результат могучей магии, пробужденной нимфами? Если это так, то стоит ему заняться с Памелой любовью — и чары разрушатся. Она больше не захочет видеть его. Она больше не станет вот так смотреть на него своими умными, выразительными глазами, приобретавшими сочный медовый оттенок, когда в ней пробуждались вполне земные желания. От этой мысли бог света почувствовал себя потерянным и больным. Он резко поднялся на ноги.

— Я должен Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату идти, — повторил он. — Нет, — жестом остановил он Памелу, когда та попыталась встать. — Ты должна дать отдых ноге. Ложись спать и устрой ее как-нибудь повыше. Завтра будешь чувствовать себя так, словно ничего не случилось.

У Памелы все внутри оборвалось, когда Фебус повернулся к двери. Он сказал, что объяснит сестре свою задержку несчастным случаем. Может, он именно это и имел в виду? И после этой ночи они больше не увидятся?

— А для тебя завтра тоже все будет так, словно ничего не случилось?

Памела только тогда осознала, что произнесла это вслух, когда Фебус остановился. Он обернулся, и его Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату невероятные синие глаза как будто вспыхнули. Он поднял руку, которой недавно касался ее лодыжки, ладонью вверх.

— Завтра я буду по-прежнему ощущать твою кожу на моей руке. Завтра я все так же буду чувствовать шелк твоих губ. Завтра утренний ветер донесет до меня твой запах. Разве я могу забыть тебя?

— Так мы еще увидимся? — затаив дыхание, спросила Памела.

— Я бы не смог теперь без тебя, даже если бы захотел. Но я и не хочу. Я буду ждать тебя завтра вечером в том же самом кафе, в то самое время, когда мы встретились. А до того, моя нежная Памела, я буду думать Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату о тебе.

Когда он вышел из номера, Памела почувствовала себя так, словно солнце внезапно свалилось с неба. Она тут же принялась считать часы, оставшиеся до того момента, когда она снова сможет его увидеть.

Артемида ждала в полутемном коридоре, что ответвлялся от ничем не приукрашенного служебного входа во «Дворец Цезаря». Она стояла возле двери, которая открывалась в убого выглядевший чулан, таивший в себе портал перехода в другой мир. Скрестив руки на груди, Артемида вздохнула. Она говорила Аполлону, что будет ждать его на Олимпе, однако по мере того, как ночь близилась к концу, Артемиду все сильнее охватывало беспокойство. Было уже очень Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату поздно, близился рассвет… а она все еще ощущала магическую цепь, что связала ее со смертной женщиной. Неужели богу света понадобилось так много времени, чтобы соблазнить простую девушку?

Какой-то высокий мужчина в мокрой насквозь одежде вышел из-за угла и приблизился к Артемиде. Она машинально подняла палец, чтобы заставить его уйти и воспользоваться другим выходом.

Мужчина рассмеялся, удивив ее.

— Твои штучки на меня не действуют, сестра, — сказал Аполлон.

Глаза Артемиды округлились, когда она узнала брата.

— Аполлон?! Ох, борода Зевса! Что с тобой?

Аполлон пожал плечами и подергал мокрую рубашку, отлепляя ее от тела.

— Несчастный случай.

— Несчастный случай? А как Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату дела с соблазнением?

— Дела продвигаются отлично.

— Ну, знаешь! — Артемида едва не завизжала от разочарования. — Как это они могут отлично продвигаться, если я до сих пор ощущаю цепи заклинания?

— Такие дела требуют времени, Артемида. Памела не город, который можно взять штурмом, и не крепость, на которую нападают и грабят. Она — смертная женщина, которой хочется романтики.

— Это я прекрасно понимаю. Но вот чего я не понимаю, так это почему ты до сих пор не затащил ее в постель!

— Потому что на самом деле это не то, чего она желает.

Артемида прищурилась, услышав странный, задумчивый голос брата.

— Заполучить в постель Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату самого бога света — это не то, чего она желает на самом деле? Я считаю, в это трудно поверить, брат.

Аполлон вздохнул.

— А что ты скажешь, если я признаюсь тебе: уложить ее в постель прямо этой ночью — не то, чего хочу я сам?

Артемида сказала бы, что это ей понять легче. Она ведь думала, брат нашел ту смертную просто привлекательной, но, видимо, что-то изменилось…

— Ну, — медленно произнесла она, — в этом явно виноват Бахус. Он просто должен быть как-то замешан. Может, он использовал наиболее сильное вино, чтобы одурманить ту женщину и вызвать в ней желание. Он ведь бог; полагаю, он и прежде Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату не раз соблазнял смертных женщин, как бы ни было противно представить его занимающимся любовью.

— Нет! — вырвалось у Аполлона. — Эта жаба не прикасалась к ней!

Тонкие брови Артемиды недоуменно сошлись у переносицы.

— Аполлон, выражайся яснее! То ты говоришь, что не желаешь эту смертную, то вдруг заявляешь, что готов защищать ее от другого бога, как будто ты безмозглый Парис, а она — твоя Елена.

— Я просто сказал, что не хотел укладывать ее в постель этой ночью, но я не говорил, что не желаю ее. Она вечером поранилась, — брякнул он, пока сестра молча смотрела на него.

— Конечно, я ее вылечил. Без ее ведома Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату, — быстро добавил он, прежде чем Артемида успела что-нибудь сказать. — Но тащить ее в постель сразу после этого? Это было бы просто низко.

Острый взгляд Артемиды прекрасно видел скрытую неловкость брата. Он не говорил всей правды — ни сестре, ни, возможно, себе самому. В любом случае, по упрямо сжатым челюстям Аполлона Артемида поняла, что больше он ни в чем не признается.

— Значит, завтра?

Аполлон напряженно кивнул.

— Завтра.

— Ладно. Пора возвращаться на Олимп. Я что-то устала от мира смертных.

Аполлон открыл дверь кладовой и жестом предложил сестре пройти первой через мерцающий перламутровым светом портал. Он возвращался в их мир, но Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату не собирался на Олимп. Аполлон рассеянно пожелал сестре доброй ночи, а потом мгновенно перенесся в некое место, где, как он знал, сможет найти помощь.


documentavcudxh.html
documentavculhp.html
documentavcusrx.html
documentavcvacf.html
documentavcvhmn.html
Документ Глава десятая. — Ей нужно поскорее попасть в комнату